Ketsunogiseyaku. Геном управления своей кровью и главное оружие и способность Сатоши. Имея на своем теле открытые телесные раны, он способен манипулировать с помощью чакры скоростью вытекающей крови и её свертываемостью, заставляя ту принимать любую необходимую ему форму (на какую только способно воображение), будь то оружие или любой предмет декора. В зависимости от раны и соответствующего кровотечения, скорость и цвет крови и её последующей формы различны. В зависимости от степени свертываемости формы из крови могут иметь два состояния, по характеристикам различающиеся друг от друга: слабо свернутое (также может называться "светлая" кровь) и сильно свернутое ("темная" кровь). Слабо свернутые формы отличаются высокой пластичностью и меньшим весом (и вследствие большей скоростью и управляемостью), но более хрупкой структурой и необходимостью постоянного поддержания и телесного контакта (имеется ввиду, что форма должна постоянно "вытекать" из тела для того, чтобы сохранять свою структуру; в случае, если контакт формы с телом теряется, то она принимает свое первоначальное состояние - обычную кровь - и более не может использоваться каким-либо образом). Формы из "светлой" крови можно спокойно менять, например, увеличивать длину или изменять размер, а также можно превращать их в формы "темной" крови (обратное превращение невозможно). Кроме того, слабо свернутые формы более гладкие и имеют более светлую окраску; примером такой формы является хлыст. Сильно свернутые формы, наоборот, тяжелы и тверды, по крепости не уступают железу и не нуждаются в постоянном телесном контакте (таким образом, такие формы могут использовать даже враги и союзники). Сильно свернутые формы имеют шершавое строение, с различными выростами, и более темную окраску; примером таких форм являются различные мечи, секиры и т.д. Пользователь имеет способность поглощать обратно в себя данные формы для пополнения своих запасов крови (которые не так уж и бесконечны) и, если слабо свернутые формы он поглощает за пару секунд (ввиду того, что он с ними неразрывно связан), то поглощение сильно свернутых форм занимает некоторое время. Управляя свертываемостью крови, обладатель генома способен закрывать (или оставлять слегка открытыми) небольшие раны в течение нескольких секунд, используя для этого запекшуюся кровь; помимо всего прочего, неспособен подхватить заражение крови и имеет совместимость с любой группой крови.
Болевой порог. Вследствие долгой жизни, состоящей из практически одних пыток, и постоянного получения урона по своему телу, имеет очень повышенный болевой порог, позволяющий ему сражаться, что называется, до последней капли крови. Практически не чувствует легкие ранения, с некоторым дискомфортом может переносить тяжелые ранения. Кроме того, может подолгу обходиться без необходимых компонентов для жизни (еда, вода, воздух), примерно раза в 2-3 дольше, чем обычный среднестатистический шиноби.
Психическое состояние и состояние "берсерка". В обычном состоянии хладнокровен и беспристрастен и находится на пике своих возможностей, однако по мере нарушения его эмоционального состояния (например, сильные чувства или сильная боль) становится все слабее и слабее, теряя контроль над собой и своими способностями. Преодолевая некоторый ментальный порог, впадает в ярость или так называемое состояние "берсерка", повышающее его физические способности (скорость и силу), его стойкость и живучесть, а также наделяя его новыми способностями. Однако при этом он практически полностью теряет контроль над собой (вплоть до того, что не может различать союзников и противников) и своим разумом, а также становится восприимчивым к физической и ментальной боли (но получение которой лишь сильнее уничтожает его рассудок и делает его сильнее, все больше делая его похожим на монстра). Длится некоторое время, по истечении которого пользователь полностью лишается сил и сознания, при этом тело старается автоматически закрыть все раны (с помощью запекшейся крови).
Физические характеристики и интеллект. Несмотря на достаточно худощавое телосложение, имеет сильно развитую мускулатуру ног и, соответственно, очень высокую скорость передвижения. Сила несколько ниже, чем у обычного шиноби его возраста, но её хватает для ловкого и изящного обращения со своим оружием, таким как топоры, секиры, молоты. Само тело обладает некоторой крепостью (из-за пыток) по сравнению с обычным человеческим телом. Не обладает высоким уровнем интеллекта, предпочитая грубую силу и физическую работу интеллектуальной, но, несмотря на это, обладает базовыми навыками управления командой. Кроме того, умеет искусно выполнять работу тихо, без его обычной прямолинейности. Слаб в гендзюцу, имеет самые основы по противостоянии технике иллюзий.
Стиль боя. Полагается на свою скорость и смертоносность, всегда старается убить противника одним ударом или как минимум лишить его конечности или ограничить его передвижение. Очень хорош в ближнем бою, умело совмещая свои непредсказуемые хаотичные передвижения со своими способностями управлению кровью. В зависимости от противника имеет два стиля ведения боя: первый, более прямолинейный и простой, основан исключительно на ближнем бое и больше полагается на сочетание силы и скорости, а также умелом использовании таких оружий, как секиры и мечи. Второй же, более искусный, но в то же время более рискованный, основан на беспорядочном перемещении вокруг противника с помощью веревок и хлыстов из крови и поиска его слабого места, в который и будет нанесен удар. Основан на скорости и ловкости пользователя, кроме того, при использовании данного стиля удобно использовать дистанционные атаки.

Аккуратно лавируя между уже изрядно подвыпившими прохожими людьми и, предварительно накинув на себя белый плащ вместе с капюшоном, старательно скрываясь от уже немного надоевшего излишнего внимания, Наруто удалось покинуть главную тожественную площадь (хотя, по факту, это было большой обширной поляной, не заставленной палатками и прочими вещами и предметами) и оказаться в лабиринте, состоящим из узких проходов между многочисленных палаток. К счастью, все эти "улицы", ранее переполненные вечно беснующимися туда-сюда людьми, были практически безлюдны во время проведения непосредственно самого торжества, которое парень был вынужден покинуть по некоторым причинам. Осмотревшись и убедившись, что за ним нет хвоста, он чуть крепче натянул на себя капюшон и резким шагом направился вперед, стараясь ничем не выдать себя, несмотря на свою достаточно пеструю маскировку. Покидать пир, который был в самом разгаре, было очень невежливо, да и к тому же самому Наруто не особо хотелось покидать сие мероприятие, в конце концов, там были все его друзья и знакомые. Кроме одного, самого лучшего. Но обстоятельства того требовали: потому Наруто, стараясь не обращать внимания на случайных прохожих, которые забрели "не туда", упорно пробирался сквозь лабиринт, стремясь как можно быстрее оказаться в нужном месте и надеясь не заблудиться в этих бесконечных коридорах; конечно, можно было просто пробежаться, или, возможно, прыжками добраться до выхода из городка, но ему не нужно было лишнее внимание. Кроме того, он имел возможность видеть счастливые лица людей — именно эта искренность на их лицах возможно и заставляла его подниматься на ноги каждое утро после всего того ужаса на войне.
   Сделав очередной поворот, Узумаки наткнулся (правильнее сказать, чуть не наступил) на уже совсем никакого шиноби скрытого Камня, находящегося в полулежащем и "полумертвом" состоянии. "— Ну дела..." — Наруто выдохнул, после чего, немного улыбнувшись, присел, положил его левую руку к себе на левое плечо и, приобняв его правой рукой за торс, поднял на ноги. Быстро осмотревшись и увидев среди многочисленных пустых палаток одну непустую, из которой выходил теплый свет свечи и доносились женские голоса, парень, таща с собой уже отпраздновавшего свое шиноби, направился к той палатке — в конце концов, нельзя его было так бросать, одного, под полной луной. — Держись, скоро тебе станет легче. — произнес Наруто скорее самому себе, стараясь немного приободрить себя; "тело", наверно, тоже услышало его слова, пытаясь сказать что-то в ответ, но ответом было одно мычание. Наверно, это было согласие.
   Дойдя до палатки, Наруто, как ненормальный человек, ни на секунду не задумавшись и отодвинув ткань, служащую дверью, бесцеремонно вошел внутрь — к счастью, ничего такого сверхъестественного там не происходило, просто сплетни с участием алкоголя между тремя куноичи. Разумеется, они вместе ахнули и испугались, когда к ним в палатку вошли два незнакомых человека, один из которых больше смахивал на труп, однако, увидев доброе выражение лица Наруто, откинувшего капюшон назад, немного успокоились и, судя по румянцу на лице, смутились. Парень, впрочем, тоже немного смутился, однако быстро вспомнив, за чем он пришел сюда, он обратился к девушкам: — Извините за беспокойство, не могли бы вы позаботиться об этом человеке, слегка перебравшем на пиру? — кивком указывая на голову справа. Молчание девушек было понятно, поэтому, негромко кашлянув, Наруто продолжил. — Меня зовут Узумаки Наруто, ответственность за него я беру на себя... — Так это и в самом деле Вы?! — ответная реакция самой бойкой из троицы не заставила себя ждать, Узумаки даже немного опешил из-за такого разворота событий. Однако, может это к лучшему. — Кхм, да, так присмотрите за ним? — ответ не заставил себя ждать. — Да, конечно! — получив положительный ответ, блондин направился к свободной койке в палате и скинул наконец с себя этот тяжелый груз. — А, и да, не говорите никому, что я был здесь... — сказал Наруто, развернувшись и направившись к выходу, однако кое-что заставило его остановиться и заострить внимание. — И... Вы не против, если я одолжу у вас эту небольшую бутылочку саке и две чарки? — указывая пальцем на часть "провианта", несколько смущенным голосом произнес он. Получив утвердительный ответ и бросив им короткое "спасибо", парень взял необходимые вещи, спрятал их в карманах своего плаща и, выйдя из палатки и натянув капюшон обратно на голову, вернулся к месту встречи с приятелем из другой деревни, после чего продолжил свой путь.
   Вернувшись на темные узкие улочки, которые уже стали практически безлюдными, до Наруто начало доходить, как вся та ситуация в палатке выглядела со стороны девушек: вот они мирно сидят, говорят о своем женском, и тут вламываются два парня, один пьяный и лишь тихо про себя мычит, второй же просит приглядеть за первым. Более того, второй оказывается тем самым Наруто, но не таким, каким они наверно его себя представляли: в их представлении это храбрый, бесстрашный ниндзя, а не бесцеремонный парень, без предупреждения входящий в чужую палатку, просящий приглядеть за незнакомым (и ему тоже) человеку и напоследок просящий выпивку в долг. Возможно, у них даже были вопросы к нему, однако он даже не дал им шансов задать их, чем еще больше подпортил свою репутацию — "— да, все-таки нужно будет зайти к ним на обратном пути и извиниться, а пока..." — а пока он шел к тому, ради которого он и не стал тратить время на куноичи из других деревень. Еще один поворот, и впереди виднелась пара охранников и, собственно, выход из лагеря.
   — Я должен покинуть пиршество на некоторое время... — произнес парень, подходя ближе к ним и снимая свой капюшон. — Узумаки Наруто. — их реакция в виде онемевших лиц была вполне ожидаемой, но, придя в себя, они поспешно кивнули, освобождая проход. Поблагодарив их кивком, Узумаки, не обращая внимания на не отошедших охранников, рванул вперед, к небольшой горе в паре миль отсюда, которая и была местом встречи с его лучшим другом, тем самым, что не удосужился присоединиться к празднику. Из-за своей заминки ему пришлось ускориться, переходя с бега на прыжки по деревьям. Достигнув небольшой горушки (которая на деле оказалась высокой отвесной скалой) спустя пару минут и успев про себя проклясть своего бывшего соперника из-за столь далекого от монумента места встречи, Узумаки спустился на землю и посмотрел наверх. "Наверняка он будет там." — тихо вздохнув, он побежал вперед по круговой тропе, плавно поднимающейся вверх, к вершине скалы, временами перепрыгивая через различные препятствия в виде пропастей.
   Подпрыгнув и схватившись за последний выступ, парень поднялся, стараясь не бренчать своим барахлом — перед его взором открылся весь мир: впереди виднелись яркие огни палаточного городка, а перед ними была его спина, такая близкая и такая далекая, как и полная луна над его головой. — Йо! — крикнул Наруто, немного отдышавшись и сделав пару шагов вперед, по направлению к своему другу. — Давно не виделись... Саске. — произнес он, поравнявшись с ним, после чего присел справа от него, свесив левую ногу вниз, а правую согнув в колене. Положив правую руку на колено правой ноги, блондин кратко взглянул на брюнета и перевел взгляд на вид впереди: отсюда виднелся и городок, где сейчас праздновалась годовщина окончания войны... и следы разрушений той же самой войны. Достаточно противоречивый вид. Желая отвлечься от этих странных мыслей, Наруто обратился к Саске, не поворачиваясь к нему: — Ты как?

Так близко и так далеко; два юнца, что познали боль одиночества, но так и не смогли полностью излечиться от этого недуга. А ведь лекарство было совсем рядом. Лекарством были они друг для друга. Вот если бы они поняли это намного раньше, если бы вовремя приняли это лекарство, то, возможно, сейчас бы не было этой границы, разделяющей их параллельные вселенные, а точка соприкосновения их миров обернулась бы широким мостом дружбы и сострадания. Но время упущено; Наруто тихо вздохнул, слегка наклонившись вперед и оперевшись торсом об свое согнутое колено, обняв его обеими руками; глаза его немного сощурились, в сердце поселилась какая-то тяжесть. Имя ей тоска и грусть.
— Вот как. — легким бризом, почти неосязаемым и неслышимым, отозвался Наруто; слова друга нисколько его не удивили, тот всегда стоял на своем, непреклонный, подобно каменному столпу. А ведь он и был этим столпом, что поддерживал весь мир и не позволял ему упасть и сломаться, разбиться на миллионы осколков. Наруто хорошо представлял себе ношу, что взвалил на себя Саске, его ответственность за мир — и ему было больно от этого. От того, что он не может стать рядом с ним, стать вторым столпом, разделить его груз; он был лишь небольшой подпоркой для его столпа. И это убивало, словно ничего не изменилось за последние 5 лет, словно... Они продвинулись вперед лишь на один шажочек — такой, что теперь они не готовы сражаться насмерть. — Я понимаю. — еще одна пустая и печальная фраза, вылетевшая из его рта и, подхваченная порывом ветра, улетевшая далеко за океан. К сожалению, он понимал, что должен отпустить друга; нет, должен не мешать ему, не стоять на его пути. Должен верить в него. Но все равно... Голова, забитая всякими тяжелыми мыслями, слегка склонилась вниз. Взрывающиеся трупы, особенный Кеккей Генкай — все это было где-то на задворках его разума, там, где должны были быть мысли о Саске, которых, пожалуй, даже не должно быть у шиноби. Но сейчас Наруто не был шиноби. Он был его другом.
Фразы Саске, точные и краткие, всегда сильно отпечатывались в голове, буквально прибивались гвоздями к сердцу. Он говорил, что Наруто был нужен здесь, нужен был деревне, нужен был всем её жителям. Он был прав. Только вот забыл кое о чем — он также являлся жителем деревни Скрытого Листа и её шиноби. "Я нужен тебе" — хотелось выкрикнуть; рот парня открылся, но слова так и остались несказанными, стали еще одним тяжелым грузом в его душе. Парень закрыл рот и сжал зубы, но так и не промолвил ничего — в конце концов, они оба были вынуждены выбрать мир, а не друг друга.
Огней палаточного городка становилось все больше и больше, некоторые стали гореть еще ярче, чем раньше — похоже, что скоро начнется главная часть мероприятия; откинувшись назад и оперевшись руками о холодную землю, Наруто сделал большой вздох, прервав умиротворяющую тишину, и поднял глаза на небо — оно было практически чистым, лишь редкие продолговатые облака изредка проходили близ луны, но так ни разу и не сумев окунуть мир во тьму. Саске поднялся на ноги, на лице Наруто возникла теплая улыбка.
— Значит, ты все-таки помнишь... — слегка игривым тоном произнес парень, глядя на полную луну. Это было несколько неожиданно; но очень, очень приятно. Ведь, если память не изменяет, это было его первое поздравление за все время знакомства. — Заставил смущаться, чертяка! — с каждым порывом ветра улыбка на его лице становилась шире, лицо даже немного покраснело. Ему даже стало... немного весело. И тепло на душе. — Спасибо. — повернувшись к Саске и посмотрев ему в глаза, сказал Наруто своим более спокойным и теплым тоном. Да, вот ради таких моментов и стоит жить — они словно вернулись в те времена; но всего лишь ненадолго, всего лишь на мгновение. К сожалению.
— Уже уходишь? — с некоторой ноткой грусти произнес блондин и, посмотрев на друга и его решительность, перевел взгляд на серый мир с тусклыми огнями, растеллившийся перед ним. Время прощаться? Нет; под плащом было кое-что; на лице Наруто возникла очень хитрая улыбка (надеемся, что Саске её не не видел). — Эй, Саске~ — начал он, поворачиваясь к товарищу и стараясь сдержать как можно более серьезное лицо — попытка была не самая удачная. — Смотри, что у меня есть~ — правая рука вытащила из глубин плаща маленькую бутылочку с саке и две чарки. — В конце концов, сегодня же праздник.

Язык Саске был так же остер, как и во времена их юности — тогда эта надменная и, казалось бы, неразговорчивая личность всего одной тонкой фразой или словом могла выбить весь дух из Наруто, заставить того кидать в ответ всякие дурацкие и, на самом деле, тупые обзывательства, громко топать ногами и кричать на всю деревню это чертово имя своего лучшего друга; словом, Саске был тем еще провокатором и это, несмотря на все произошедшие события, не изменилось к счастью. В этот раз Наруто ничего не сказал ему, наградив его лишь одним гневно-извиняющимся взглядом — тот же, в конце концов был прав, хотя можно было обойтись и без последнего слова, произнесенного с этой ехидной интонацией.

Вкус был очень специфичным, но все было не настолько плохо, как он предполагал — пить это пойло можно было. Осушив чарку и отложив её в сторону, Наруто слегка поморщился, после чего сделал выдох, наклонившись вперед; по телу, начиная от горла, начало расползаться тепло — в принципе, эффект был тот же, что и горячего рамена; быть может, саке от рамена отличается лишь отсутствием кучи дополнительных ингредиентов?

Саске не стал мешкать и вслед за Наруто расправился со своей чаркой — его лицо, как и ожидалось от клана Учиха, ни на йоту не поколебалось, более того, сие действие, похоже, придало ему какую-то храбрость, что проявилось в еще одной колкой фразе в сторону Наруто. Лицо последнего расплылось в небольшой улыбке, которую он быстро попытался скрыть за недовольной гримасой, так называемой "букой".
— А вот и нет! — озорным и чуть охрипшим голосом воскликнул он, повернувшись к своему другу. — Конечно, ты немного помог в этом деле, но это не значит, что я без тебя бы не справился! — а так ему и надо, пусть еще посидит здесь, на скале, и немного повыпендривается, почувствует себя крутым и хоть ненадолго окунется в детство. Ну хотя бы еще чуть-чуть...

Но он не из тех, кто любит стоять на одном месте — поставив пустую чарку на землю, Саске поднялся с земли; Наруто слегка опустил голову. — Если нужна будет помощь... — договорить ему Саске не дал, перебив своей фразой. Своей последней фразой — спустя мгновение он испарился, оставив после себя лишь хаотично кружащие осенние листья, что падали с одинокого дерева в нескольких метрах позади, и пустую чарку, стоящую на холодном камне и все еще содержащую тепло его руки.

— Как всегда в своем репертуаре... — вздохнув, Наруто еще ниже опустил голову — его взгляду попалась бутылочка саке, стоящая немного сбоку от него и до сих не опустошенная даже наполовину. — Может быть, я должен был спросить его о том, хочет ли он что-нибудь передать кому-нибудь из деревни? — речь конечно же шла о Сакуре. И он конечно же должен был; но не успел; руки потянулись к бутылочке саке и чарке, наполняя последнюю прозрачной жидкостью. — Нужно было заставить его выпить еще одну! — но искренней радости в его голосе не было; нахлынувшее чувство горечи и одиночества запил еще одной чаркой саке. И еще одной.

Эта ночь была прекрасной: свет полной луны ласкал его светлые волосы, проникал в его голубые глаза и наполнял его сердце надеждой и верой в светлое будущее — когда-нибудь оно непременно настанет, сейчас же ему остается только идти вперед, сжав кулаки и стиснув зубы, по этому пути, освещенному луной; но когда-нибудь на этот путь встанет и его лучший друг, которого он будет держать за руку и ни за что не отпускать. Обратно, во тьму. — Когда-нибудь этот день настанет, Саске, клянусь. — опустошив уже которую чарку, Наруто, закинув все позаимствованные вещи к себе в плащ, уже слегка помутневшим взглядом посмотрел на палаточный городок, залитый яркими огнями, на белую луну, и двинулся в путь.

К счастью, весь этот постановочный спектакль (хотя, быть может, это и вовсе не было игрой) сработал, как по маслу — услышав тихий смешок от напарницы, сидящей по другую сторону столу, Наруто прекратил буянить и, положив руки на стол, посмотрел на неё; на его лице появилась легкая, маленькая, но предельно чистая улыбка — он был действительно рад, что хоть как-то смог развеселить Сакуру, смог наконец-то заставить её (пусть и ненадолго) забыть о той тяжелой ноше, что она приняла на себя — после войны она целиком ушла в работу, работа стала её жизнью, а больница — её домом. Наруто периодически, в свободное время от немногочисленных миссий, что доставались ему, заглядывал к ней "домой", и то, что он видел, тяжелыми монолитами откладывалось в его сердце — мешки под глазами и шелушащая кожа на руках, свидетельствующие о бессонных ночах и днях за работой, а также практическое безразличие ко всему, что не относилось к её прямым обязанностям, как медика Конохи. Он пытался пару раз с ней поговорить об этом, сказать о том, что не нужно так изводить себя, что ей следует взять перерыв и как следует отдохнуть, но — все это было бесполезно, и все его слова просто не доходили до неё. Он предполагал, в связи с какими причинами она так себя вела, он даже понимал это и принимал, что это действительно "рабочий" метод, но... Ему было просто больно смотреть на неё. Смотреть на её глаза, потерявшие цвет жизни. Смотреть на её руки, постаревшие лет на семь. Смотреть на её волосы, лишившиеся своей прежней красоты. Да, видеть все это было больно, но куда больней было осознавать тот факт, что он ничего не может с этим поделать, сколько бы он раз не пытался, какими бы способами он не пробовал вытащить её из этой болотной пучины — все без толку. Однако, казалось бы, когда руки уже практически опустились, Наруто пришла гениальная мысль (а к нему, как известно, они приходят довольно "часто") вместе отправиться на открытие Мемориала, посвященному всем павшим бойцам в войне годичной давности, а заодно, быть может, по пути заглянуть в какой-нибудь городок и там развеяться, как следует. И вот они здесь, на горячих источниках, в саду, под навесом — ему, кажется, удалось скинуть с неё груз ответственности за всех тех покалеченных и нуждающихся в медпомощи людей, пострадавших в ходе войны, а ей — скинуть груз ответственности с него самого за неё саму.
   Столь пристальный взгляд, последовавший после тихого смешка, заставил нашего героя без тени сомнений зажмурить глаза и выдать самую добрую и самую открытую улыбку, на которую только был способен он и его рот — ту самую, что вселяла уверенность в сердца всех близких и знакомых ему людей, и сомнения в души всех его соперников и недоброжелателей. В конце концов, это было все, что он мог делать для неё в столь трудные времена. Нет, он мог сделать для неё еще кое-что... Нет, он непременно это должен сделать.

   — Спасибо, Наруто — вслед за благодарностью последовала улыбка, что согревает сердца и разгоняет тучи. И является одной из тех вещей, без которых была бы невозможна жизнь. Наруто, несколько засмущавшись, нелепо засмеялся, словно говоря, что он не сделал ничего особенного и его абсолютно не за что благодарить; но его смешок прекратился ровно в тот момент, когда что-то, а именно рука Сакуры коснулась его руки и тихонько сжала её — глаза парня, распахнувшись, сперва окинули взглядом сплетение бинтов и хрупких, но не сломленных пальцев, а затем встретились с глазами девушки напротив. Она что-то произнесла, но Узумаки пропустил мимо ушей и, совершенно непроизвольно, можно сказать, что на автомате, негромким и очень удивленным голосом произнес её имя: — Сакура-чан... — возможно, стоило сказать что-либо еще, как-нибудь поддержать её, поддержать её точку зрения, продолжить развивать данную тему, в конце концов, можно было просто добавить "ты несомненно права!". Но язык не повернулся, а мозг перестал работать. Тело, лишившись главного центра управления, оказалось в стазисном состоянии, одно только сердце, подобно часам, продолжало стучать, отсчитывая секунду за секундой бесконечного томного ожидания.
   И лишь звонкий голос официантки смог разбить стеклянную призму замеревшего, потерявшего счет времени мира, гласивший о доставке еды для молодого человека и его девушки. Вообще, все услышанное Наруто воспринял как данное, но мгновенная реакция Сакуры, убравшей свою руку, и бурчание и последующее сокращение желудка, учуявшего запах еды и чего-то очень похожего на рамен, вернули его с небес на землю. Мозг быстро включился и начал анализировать всю поступающую информацию, начиная от спешных лепетаний Сакуры и заканчивая составом лапши. "— Черт, они не положили шпинат и листья бамбука! Ааа..." — быстро подняв голову на раскрасневшуюся Сакуру, а затем и на официантку, Наруто понял, что надо действовать! — Да, да, точно-точно! Мы просто друзья и просто остановились здесь на горячих источниках! Просто отдохнуть, даттебаё! — активно поддакивая во всем своей подруге, надеясь таким образом не получить от неё люлей, тараторил Узумаки, наученный горьким прошлым опытом. Внутри же он пускал скупую слезу.
   Официантка спешно удалилась, залившись пунцом, а вокруг них начались всякие смешки и шептания, природу которых, Наруто, конечно же понять не мог. Нет, он конечно все понимал... но делал вид, что не понимает, ради своего благополучия. В то время как Сакура, пытаясь закрыть свое лицо рукой и стать невидимкой, Наруто же бесперестанно озирался по сторонам, отлично играя роль "непонимающего мальчика". Конечно, было немного обидно из-за этой игры, но по-другому он не поступить ни с ней, ни с ним. Ведь иногда надо же чем-то пожертвовать ради великого блага, даже если это что-то — ты?
   — Наруто — глухой, "состарившийся" голос обратился к нему; Узумаки сразу же присел на задницу, готовый слушать дальнейшие указания миссис Харуно. — Ты ведь не подумал, что это... свидание? — эх.... Только и можно было сказать. Они уже через это проходили, и парень помнил правильный ответ для данного вопроса, но... Так хотелось сказать другой ответ, более правильный и более честный, но — нет. Нужно уметь переступить через себя, даже если это означает закопать себя в могилу. Себя, он, конечно, закапывать не собирался, но свои чувства — уже давно закопал, пусть и свет их иногда пробивается сквозь толстый слой земли.
   — Конечно же нет, Сакура-чан!! — принялся он размахивать руками, и тем самым еще больше привлекая к себе внимание других посетителей заведения. Впрочем, немного остудившись и умерив свой наигранный пыл (использованный для большей правдоподобности), он продолжил. — Мы же просто друзья! — хнык. — Просто команда! — ууу. — Просто ужинаем тут, а затем отправимся на горячие источники... — ааа! А вот это очень опасная и горячая тема! Ух, ведь в прошлом у него, как и у его покойного учителя, было много проблем с этим, так что Наруто, используя все свои навыки выхода из сложных ситуаций, поспешил замять данную тему и предложил начать трапезу. — Ээ, Сакура-чан, может начнем ужинать?! Я уже просто умираю с голода! — и, пододвинув одну часть тарелок к ней, подобно джентльмену, а другую к себе, взял из вазы с приборами палочки, разломал их и запустил первым делом в лапшу. — Итадакима-а-а-ас! — сигнал к началу трапезы, послуживший еще и глушением последнего ворчания живота.

"— Сакура-чан..." — глядя на её тяжелые вдохи и выдохи, её попытки удержать себя в руках, Наруто понял, что он опять сказал что-то не то — возможно, последняя шутка была лишней. К счастью, все обошлось, и Наруто, вслед за своей подругой, принялся через боль и страдания добивать несчастный салат, стараясь не показывать ей своих эмоций на лице. Он понимал, каких усилий требовалось ей для того, чтобы избавиться от "Мейко-тян", чтобы переступить через саму себя, и он это ценил; конечно, все это было ложью, постановкой, но тем не менее игра эта доставила ему как очень положительные, даже незабываемые, эмоции, вознесшие его на небеса и сделавшие самым счастливым ангелом, способным на что угодно, так и боль и чувство бесполезности, словно он опять стал тем Узумаки Наруто, что не смог спасти Саске и тем самым сдержать свое обещание, данное Сакуре-чан. Тем Наруто, ради которого Сакура-чан пожертвовала своей любовью, но эта жертва была напрасной. Тем спасителем мира, что не защитил бесчисленное множество людей, тем героем, ради которого шиноби отдавали свои жизни; опять нахлынувшая боль от всего произошедшего за последние пару лет сдавила его сердце, заточила в железные цепи и кандалы и медленно сжимала их. Наруто молча измельчал салат в своем рту, вспоминая свой "героизм", от которого порой становилось невыносимо тошно; но Сакура, подобно лучику света, пробивающемуся сквозь абсолютную тьму, вырвала его из этих темных мыслей с помощью своего острого язычка; Наруто, разделавшись с салатом, поднял голову и улыбнулся.
— Ты так жестока со мной, Сакура-чан. — прикрыв глаза и виновато улыбнувшись, парень сложил ладони вместе перед своим лицом и сделал небольшой поклон в качестве извинения, подкрепив его следующими словами: — Впредь постараюсь делать не меньше глупостей! — на отрицание он сделал некоторый акцент, произнеся "не" более тихим и в то же время сладким, насколько это вообще возможно, голосом; положив руки на стол, построил своей спутнице широкую улыбку, на какую был только способен, и, переведя взгляд на якитори и немного облизнувшись, потянул руки к последнему блюду. — А теперь настало время для последнего блюда! — а время действительно поджимало, они и так несколько задержались из-за внезапного происшествия, связанного с Мейко-тян; а потому Наруто, придвинув к себе якитори, начал быстро и жадно поедать эти сладкие кусочки курицы, надеясь, как мужчина, обогнать Сакуру-чан и съесть все первым — она же раньше приступила к последнему блюду у себя и у неё уже оставалась лишь половина якитори. К счастью, пробуждения этого медведя после долгой спячки никто (а именно фанатки) не видел кроме самой Сакуры-чан, впрочем, ей это уже не впервой видеть, так что все в порядке.

Увы и ах, но это битву он проиграл — несмотря на все свои способности в поедании пищи и свои старания, до победы ему не хватило всего пары кусочков; но расстраиваться смысла не было, да и Сакура-чан все-таки была не промах — как никак, она, как и он сам, же член команды №7, а значит способна на равных тягаться с парнями даже в таком виде состязаний как употребление еды. В поедании рамена она, конечно же, проиграет, — был уверен Наруто. Признав свое поражение, парень сбавил темп и уже тихо-мирно доедал свое якитори, стараясь насладиться вкусом каждого оставшегося кусочка; Сакура-чан, похоже, тоже была очень довольна как едой, так и обстановкой, вальяжно развалившись на диванчике.
Сакура-чан, увидев, как последний кусочек курицы отправился в рот парня (даже не подумал поделиться!), выкрикнула свой боевой клич и призыв к походу на горячие источники и встала из-за стола; Наруто же громко промычал, стараясь что-то сказать с набитым ртом, и, пережевав и проглотив последнюю часть их романтического ужина, не менее громко поставил ладони на стол и, крикнув "Да!", поднялся на ноги.

Уединенная веранда с постоянным фоновым шумом сменилась просторной свободной улицей, вдоль которой парами тянулись небольшие столбы с фонарями, разгоняющими тьму в этот осенний вечер. Улица была пуста, людей совершенно не было видно, что несколько странно; но с другой стороны, это добавляло некоторую пикантность их прогулке до горячих источников... Конечно, надеяться ни на что следовало, но такие минуты навсегда отпечатывались в памяти любого человека, что...
— Наруто! — крик Сакуры-чан, идущей впереди на пару шагов, заставил нашего героя очнуться от своих фантазий и распахнуть свои глаза — девушки перед ним не было. — Сакура-чан! — моментально рванув вперед, он оказался на еще большей улице, которая, вероятно была проспектом всего селения; быстро осмотревшись, он увидел и девушку, и отморозков, что схватили её и накинули какой-то мешок ей на голову, не давая ни единой возможности выбраться из ловушки, и... — Опять ты! — вскинул палец на здоровяка, чья любовь была разбита несколькими минутами ранее. — А ну отпустите Сакуру-чан! — уже не сдерживаясь, заорал парень, сжав зубы, кулаки и все мышцы на своем лице — это уже был перебор: похищать Сакуру-чан посреди улицы после ужина, когда она не может сопротивляться — просто непростительно!

— Наруто-сама, — снова этот противный голос, ррр, — Все говорили, что вы настоящий герой. И всегда находите время для тех, кто дорог вам. Почему вы так жестоко обошлись со мной, Наруто-сама? — его трагичный голос, наполненный искренней обидой и непониманием, был настолько убедителен, что редкие прохожие, что наблюдали за этой сценой, вскинули руки к лицу и охнули. Но не Наруто. — Да что ты такое несешь... — ярость закипала внутри его. — Не неси чушь, ...! — он хотел добавить еще пару оскорблений в конце (да, это конечно очень некрасиво — оскорблять своих фанатов, но Мейко-тян был исключением), как заметил, что остальные бандиты удалялись от них, прихватив с собой и Сакуру-чан. — Эй вы! — крикнул он, не обращая уже никакого внимания на здоровяка, и, сделав шаг вперед и приняв боевую позу, указал на них пальцев правой руки и сжал левую в кулак, — А ну поставьте её на землю и снимите мешок! — наглые ублюдки. Сакура-чан, похоже, даже и слова вымолвить не могла, не то чтобы освободиться; может, оно и к лучшему, иначе бы от деревни уже ничего не осталось.
— Она вам не подходит, Наруто-сама! Бесполезная девчонка! — он ревел. — Я избавлюсь от нее ради вас! — и не только голосом; где-то Наруто уже видел столь излишнюю эмоциональность... Неважно, несмотря на то, какими бы искренними чувствами он не пылал к своему кумиру... — Я не позволю тебе! — заревел уже и сам Наруто, но только вербально и кинулся в схватку.

Он даже не планировал выбивать всю дурь из Мейко-тян, только проскочить мимо этого здоровяка, раскидать в сторону четырех отморозков и освободить Сакуру-чан — но план пошел прахом, когда на пути Наруто встала непроходимая скала, обойти которую, как бы он не хотел, не представлялось возможным; Наруто встал как вкопанный, когда Мейко-тян (который смог сравняться в скорости) оказался прямо перед ним. — МЫ БУДЕМ ВМЕСТЕ! — его рев, наверно, был слышен на всю округу; он же и парализовал нашего героя. Похоже, миссия по спасению Сакуры-чан превратилась в миссию по спасению Наруто, когда последнего "обняли" так, что был слышен звук хрустящего позвоночника, и подняли над землей — словом, он оказался в таком же положении, как и Сакура-чан, только вот его красивое лицо не стали скрывать с помощью грязного мешка. — Наруто-сама! Я никому не позволю испортить вас! — Мейко-тян, похоже, был настолько возбужден, что был не в силах говорить без использования брюзжащей слюны, что летела прямо в лицо Наруто и особенно его глаза. К счастью, он успел закрыть последние. Выход из ситуации нужно было искать немедленно, иначе вся лапша удон и якитори выйдут через его рот, а салат — через... Выбора не было, придется применять силу! — Ах ты... — Наруто, не открывая глаз, как можно дальше отклонил назад свою голову, — Ублюдок!!! — и со всей силы ударил головой по лицу Мейко-тян. Несмотря на некий звон в голове, парень ясно услышал звук столкновения железной банданы и нижней челюсти здоровяка, возможно лишившегося пары зубов — надеемся, что у нет никакой страховки. Последний, похоже, не ожидал такого отчаянного сопротивления, и, разжав свои объятия, с разбитой губой упал на колени. Освободившийся же Наруто быстро вытер свое лицо и, ступив на землю и не медля ни секунды, слегка подпрыгнул и с разворота ударил правой ногой по левому уху Мейко-тян, окончательно отправляя того в нокаут к стене, возле которой уже столпилась пара зрителей. Не обращая на них никакого внимания, наш герой ринулся спасать Сакуру-чан — её, кстати, куда-то поволокли; похоже, испугались. — А ну стойте!

Здоровяк, похожий на Мейко-тян, но несколько меньше его, бежал впереди всей группы, держа в своих объятиях Сакуру-чан; остальные трое, те, что поменьше, бежали позади и, похоже, служили его прикрытием и защитой — последние, понимая, что им не убежать от великого и несравненного Узумаки Наруто, остановились и приготовились встретиться со своей судьбой. Всего лишь приманка, которая даст время здоровяку убежать и насладиться телом... Неважно! — Теневое клонирование! — не сбавляя темпа, сложил одну печать и возле него появилось три клона. На бегу они ворвались в толпу, что должна была задержать главного героя; оригинал же перепрыгнул всю эту потасовку и побежал вслед за похитителем. Тот, кстати, несмотря на заложника в руках и свои габариты, бежал достаточно резво к каким-то постройкам, где имел все шансы скрыться... И бежал он кстати к горячим источникам! "— Если я не поспешу, то могу навсегда потерять Сакуру-чан... Надо действовать!" — еще одна печать, и два теневых клона, немного выбежав вперед, берут настоящего за руки и, словно рогатка, запускают его во врага. Экшен, хаос, безумие и высокие скорости! Подобно бомбе, Наруто ворвался во врага и повалил его — тот выпустил из рук Сакуру-чан, которая, как нежная принцесса, спящая и не понимающая, что происходит, полетела по воздуху дальше. — Сакура-чан! — совершив пару нелепых кувырков после падения, Наруто, даже не вставая, сделал еще один последний рывок вперед, также, в воздух, вслед за Сакурой-чан, надеясь поймать её до падения; к слову, он был настолько увлечен погоней, что не заметил, как они уже оказались в непосредственно самом коридоре, ведущим к... горячим источникам. Мужской части.

За секунду до падения, Наруто, вытянув руки вперед, все же успел поймать Сакуру-чан, нежно схватив её за спину и заднюю часть колен; и, прямо как настоящий рыцарь, принял весь урон от падения на себя — слегка приподняв девушку, плюхнулся всем телом на деревянный пол; в это же время те два клона Наруто должны были разобраться с "клоном" Мейко-тян. — Успе...е-е-е-е-ел! — столь продолжительный звук был вызван его так и не прекратившимся движением по полу, который, судя по всему, был очень сильно намочен (ну еще бы) и потому был прекрасной площадкой для "танцев на льду". Ну и продолжением этого приключения. — А-а-а-а! — скорость была запредельная, а сани в виде распластавшегося Наруто вместе со снегурочкой, которую он по-прежнему не выпускал из рук, не собирались останавливаться! К сожалению, из-за бедер Сакуры-чан, впереди мало что было видно; "трасса" кончилась внезапно, земля под животом исчезла и они оказались словно в космосе, в невесомости. — Э? — только и смог издать парень, смотря вниз, на горячую воду; Сакура-чан, под действием той же "невесомости", выскользнула из-под его рук и буквально оказалась над ним. Как вы понимаете, еще один их "воздушный" полет не мог продолжаться вечность — спустя мгновение они оба полетели вниз, прямо в купальню со старыми пердунами... — Не-е-ет! — до столкновения лица с океаном горячей воды; Наруто пластом упал, раскинув руки в стороны, пал на водную бурлящую гладь, Сакура-чан же, судя по грузу, что он ощущал на своей спине, упала на него — что же, и в этот раз он её защитил... — Вот мы и на горячих источниках, Сакура-чан... — пробурчал, или правильней сказать, пробурлил Наруто, медленно погружаясь на дно, как разбитая лодка. Или лодка, которая будет разрушена из-за столкновения с розовым айсбергом.

Прошел день или уже даже два дня с момента возвращения нашего героя в Коноху, но он так до сих пор и не побывал в своей самой излюбленной забегаловке (но для него это рай райский) Ичираку Рамен, разбираясь со всякими насущными вещами и питаясь исключительно овощами и бич-пакетами (но с лапшой из Ичираку это не сравнится, несомненно). Наконец покончив со всеми своими делами, парень взял достаточную для полного набивания своего живота сумму денег и, накинув капюшон на голову (это уже стало в какой-то степени его привычкой, когда он хотел тихо-мирно пообедать в Ичираку или встретиться с кем-нибудь без излишнего внимания к своей персоне), вышел из своей зачахлой комнатки-квартирки и извилистыми путями направился прямиком к Ичираку на долгожданную и трепещущую встречу со своим любимым раменом... раменом со свининой конечно же.
Долго ли, коротко ли, но вот Наруто, размышлявший во время всего пути о всяких нелепых вещах вроде использования теневых клонов для упрощения своей будущей работы Хокаге, оказался перед отреставрированным и изрядно прибавившим по сравнению с прошлыми временами зданием Ичираку, которое теперь уже просто забегаловкой язык не поворачивается назвать. Судя по аппетитным голеностопам, выглядывающим из-под занавесок, посетителей в этот вечерний час было немного — всего двое; это полностью устраивало Узумаки, на его усатом лице появилась улыбка, предвещающая хорошее времяпровождение и вкусное раменопожирание. Его нос почувствовал столь приятный и родной аромат горячего бульона вперемешку с острыми специями; невольно облизнувшись и слегка поежившись из-за налетевшего осеннего порыва ветра, парень, отодвинув одну из занавесок, зашел внутрь, слегка сгорбившись.

— Я пришел, дядя! — скинув капюшон, столь круто сидевший на нем, парень своим звонким голосом поприветствовал хозяина заведения и кивком — всех остальных, включая его дочь и помощников. Теплая и уютная атмосфера сразу же согрели сердце и тело юноши; а его улыбка, кажется, стала еще шире и не похоже, что она когда-нибудь исчезнет с его лица. — Две порции со свининой для начала, дядя! — также резво продолжил он, усаживаясь за свободное место между двумя жителями деревни; все напряжение разом улетучилось; услышав от дяди привычное "Йош", парень расслабился, сложив руки на столе в ожидании вкусняшки, приготовление которой должно было занять еще некоторое время.
Еще при входе в Ичираку в глаза Наруто сразу бросился парень, сидевший слева — столь белоснежные волосы он видел если не впервые, то точно раз третий за жизнь; теперь же, во время ожидания своего любимого рамена, Наруто, разглядывавший интерьер заведения и подмечающий все новые детали, то и дело поглядывал на эту "белоснежку", сидящую слева от него — он казался ему подозрительно знакомым (особенно учитывая то, что он был таким же шиноби Листа, судя по его протектору на лбу), хотя ни имени его, ни каких-либо встреч, случавшихся между ними ранее, он не знал и не помнил. Ожидание утомляло.
— Эм... — когда коситься надоело, Наруто, такой просто и бесцеремонный парень, повернулся к "белоснежке" и в упор посмотрел на него — просканировав тщательно его внешность и не найдя в ней чего-то определенно знакомого, он слегка покрутил глазами из стороны в стороны и пожевал свои губы, стараясь найти как можно более правильный подход к этому господину и правильные слова для обращения к нему, после чего, так и не найдя самый правильный путь для решения этой головоломки, решил спросить прямо в глаза: — А мы случаем не знакомы? — произнес он, принимая скептическое выражение лица и ложа свою голову в ладонь правой руки.

Одной порцией больше, одной порцией меньше — к счастью, квашель Наруто вмещал в себе на данный момент достаточно железных монет и бумажных купюр, чтобы не волноваться о своем пропитании на ближайшие два месяца. Или на ближайший месяц — если ртов станет в два раза больше, как это произошло сегодня — кто знает, быть может, после встречи со своим образцом для подражания Акито станет следить за ним еще усерднее (а в этом уже трудно было не сомневаться) и больше не будет одиноких ночных походов в Ичираку; в таком случае придется полностью переходить на бич-пакеты и овощи, что кстати, не так уж и плохо, на самом деле.
Акито не отказался от второй порции, и, судя по улыбке на его лице, это было не просто проявлением вежливости и в скором времени он не лопнет от рамена — а может, он просто уже оказался под действием знаменитых чар Наруто и его заразном, переносящимся воздушно-капельно-душевным путем позитиве, что и вызвал эту, кажущуюся на первый взгляд чрезмерно искренней, улыбку. Нельзя же быть настолько чистым и кристально белым человеком, каким сейчас представлялся этот беловолосый парень; или он на самом деле являлся воплощением Бога?
У Наруто, конечно же, подобных мыслей в голове и в помине не было, лишь пустота и приятное чувство, вызванное общением со столь новым и прелестным собеседником, а также предвкушением от употребления непосредственно самого рамена, со свининкой, потому он без промедлений показал в ответ свои 32 зуба, показывая тем самым радость от возможности угостить своего нового друга. — Дядя! — повернулся к хозяину заведения. — Потом сделай еще одну большую порцию! — одной порции ему, разумеется, мало, минимум две.
Ответ Теучи не заставил себя ждать и, получив его, Наруто повернулся обратно к Акито, который, тем временем, начал зачитывать еще одну длинную лекцию, в которой раскрылись весьма шокирующие подробности о похождениях Узумаки — оказывается, весь мир знал о его таинственной связи с Ичираку. Отмазываться смысла не было, все факты были на лицо, осталось лишь признаться в том, что все, что сказал Акито, было сущей правдой — и как теперь дальше жить, если все... фанаты будут знать место обитания парня?.. — Ну... — только и смог выдавить он, находясь все еще в некоторой прострации он услышанного, и, не найдя каких-либо адекватных слов в ответ, поспешно потупил глаза — не каждый же день ему приходилось смущаться от таких откровенных признаний и таких приятных слов.

— Да все в порядке, не парься, нормально ты выглядишь! — подняв голову, быстро пролепетал Наруто, даже не понимая, за что извинялся парень и чего он не хотел делать — это же не так важно, если ты умеешь в мгновение ока поддержать своего близкого, поднять ему нос и... вдохновить на велики свершения, конечно же! Да и самому блондину не хотелось, чтобы эта милая беседа внезапно, ни с того ни с сего резко поменяла свое направление и потекла в совершенно другое русло, более депрессивное и недружелюбное. И, чтобы поддержать разговор, он ляпнул пустую, но со смыслом речь, касающуюся своего подарка — стоило все-таки немного больше поговорить про него, клинок-то, наверно, недешевый, а Наруто лишь немного повертел его в руках, да поблагодарил и... все, как-то это неправильно.
— Вообще, я чрезмерно благодарен за этот клинок, — взгляд его непродолжительно задержался на оружии, лежащем рядом, и вернулся обратно к Акито, — но, надеюсь, что мне не придется его использовать в бою и проливать им чью-то кровь. Так что ты уж извини, что я скорее всего не буду им пользоваться по его назначению... — но, как окажется в будущем, он заберет свои слова обратно, но об этом позже, гораздо позже. А пока две горячие порции рамена со свининой, для Наруто и Акито, к которым они приступили практически мгновенно, уж Наруто, изголодавшийся и истосковавшийся по любимой лапше — Итадакимас! — точно; Ичираку стал наполняться манящим душу ароматом горячего рамена, а желудок Наруто — не менее аппетитной и сочной лапшой.

Несмотря на полное концентрирование на процессе употребления пищи, внезапно Наруто почувствовал, как кто-то коснулся его руки — это был Акито, как ни странно. Быстро засосав очередную порцию лапши, Узумаки вопросительно поднял свои глаза на парня рядом и... такого вопроса он точно не ожидал, вкупе с этим поглаживанием, предшествующим ему.
— Эм... — ладно, он мог случайно коснуться руки, бывает, мог просто поинтересоваться, чем занят Узумаки после похода в Ичираку — это вполне нормальный вопрос, но вот, чтобы эти два спорных момента совпали вместе — слишком подозрительно, не так ли? Глаза парня забегали из стороны в сторону, пытаясь найти выход из этой, как ему казалось, весьма щекотливой ситуации — в прошлый раз он не сделал ничего, и вышло все не лучшим образом, так что... — Ну, я пойду домой... Наверно... — отведя взгляд куда-то далеко за край земли, сказал он первое, что пришло в голову, и чуть-чуть покраснел — не такого поворота событий он ожидал, совсем не такого. Теперь же, главное, чтобы Акито не знал, где он живет... Но мы до сих пор надеемся на лучшее, да, например, на что-то, что несколько разрядит эту интимную обстановку...

Акито совсем пошел в разнос, ударив незнакомца по лицу еще раз, да с такой силой, что тот больше не посмеет открыть рот еще раз — даже на допросе, судя по всему. Да и у самого Наруто прошла легкая дрожь по всему телу, все-таки не каждый день увидишь, как белый маленький и милый кролик превращается в мохнатого и огромного зайца-убийцу, готового сожрать заживо первого встречного незнакомца...
— А-акито... — вся уверенность в голосе разом ушла после очень громкого и открытого заявления Акито о том, что этот незнакомец хотел отравить Наруто — именно отравить, а не придать его рамену очень изысканный вкус. По телу прошла легкая дрожь; наконец выйдя из состояния оцепенения, в котором Наруто, приоткрыв рот, простоял пару секунд, он продолжил. — Откуда ты знаешь, что это был именно яд?.. — да, даже до Наруто уже дошло, что этот человек в плаще что-то ему подлил в рамен во время того, как... как он смотрел на другую порцию рамена, оставленную... Акито. Время логического мышления: Акито является фанатом Наруто, он открыто об этом заявил, а Наруто... ну, принял это, если можно так выразиться. Далее Акито как бы невзначай касается руки Наруто, и у последнего была стандартная, но очень неожиданная для самого Акито, реакция — и Акито, глядя на эту реакцию, кажется расстроился и поспешно свалил из Ичираку. Очень похоже на действия отвергнутого, но еще окончательно не сдавшегося человека. Акито специально оставляет недоеденную порцию рамена, чтобы Наруто в определенный момент времени отвлекся на неё — и в этот же момент неизвестный подливает ему что-то в рамен. И сразу же вслед за этим событием появляется Акито и, как супергерой, спасает Наруто от смерти и избивает до полусмерти неизвестного. Все слишком... приторно, не так ли? Как по учебнику, в конце которого Наруто, пораженный смелостью и храбростью Акито, благодарит того за проявленную доблесть и отвагу и... Не быть этому. И вообще, судя по этому хитроумному плану, этот неизвестный может на самом деле оказаться помощником Акито, разменной монетой, готовой принимать на себя удары кулаков снова и снова. Вероятность этого, конечно же... хм, на самом деле не так уж и мала, но все же Наруто, скептически наблюдавший за быстрым и проворным связыванием незнакомца, пока что решил все произошедшее списать на случайность. На счастливую случайность для Акито и несчастливую для... как минимум, этого незнакомца, и может быть Наруто.
Наруто не считал, что этого человека в плаще нужно было избивать, затем связывать и, конечно же, обзывать его плохими словами; но его поведение и правда было странное, да и что сделано, то сделано; Акито, похоже, был более сведущ в таких вещах, поэтому роль "водителя" Наруто решил отдать ему. Более того, Акито также расплатился своими деньгами (из богатой семьи что ли?) за беспорядки и... Та-да-дам! Рамен! Все, это успех, теперь Акито снова самый лучший друг Наруто. Правда следующее, что сказал он касательно одежды... несколько напрягло нашего героя.
— ЧИВО?! — глаза почти вылетели из орбит, а затем начали судорожно бегать, оглядывая всю одежду Наруто — большая часть пролитого рамена оказалась именно на самой классной черно-оранжевой кофте-куртке и пара капель на штанах. — Сжечь свою одежду?! Да ты прикалываешься! — но Акито с его серьезным выражением лица, кажется, не прикалывался. Наруто вздохнул. — Ладно... Попробую дома отстирать это... А пока что... — не хотелось этого делать, но Наруто не мог появиться на людях с таким большим пятном на кофте. Медленно расстегнув молнию, он ловко распахнул полы своего одеяния, а затем, сильно выгнув спину, подобно кошке, и сцепив сзади руки вместе, начал тянуть за рукава. Через пару секунд кофта оказалась на полу, а сам Наруто, оказавшись в белой облегающей футболке, схватил себя за плечи и немного подрожал из-за пробравшегося в Ичираку осеннего ветерка.
Акито времени не терял, прибрал к рукам незнакомца и куда-то его повел, не сказав ни слова. Чувство, что это все было точно спланировано, а незнакомец является его напарником, которого Акито сейчас без лишних глаз освободит, да и утешит, лишь усилилось. — Эй! Стой, я с тобой! — быстро скрутив кофту и взяв её в руку так, чтобы не касаться того самого яда, Наруто бросил вдогонку вслед за ним — нужно было разобраться во всем, понять, кто на самом деле хотел отравить, а кто — угостить раменом и не только.

Они оказались перед дверью в кабинет Хокаге; забавно, Акито и в самом деле думает, что Какаши-сенсей сейчас находится в своем кабинете, в такое время? Или, быть может, он знает что-то о Какаши-сенсее, о чем не знает даже Наруто, его ученик? Или этот поход тоже часть плана? Странно все это и подозрительно, учитывая еще и то, что пленник даже не пытался сопротивляться во время конвоирования. — Позволь мне. — выйдя вперед, Наруто занес руку — ну все, сейчас все карты должны раскрыться — и постучался, после чего повернул ручку двери и зашел внутрь — Какаши-сенсей, как ни странно, все же был там. Что же он такого делал там в такой поздний час..?
— Какаши-сенсей! — обратился к нему без всяких Хокаге-сама и так далее. — Рад вас видеть в добром здравии! — а то обычно на койке лежите, да на жизнь жалуетесь. — Эм... Ну простите, что заявляемся в такое позднее время, но этот человек... — Наруто указал пальцем на человека в плаще и на несколько секунд замялся. — В общем, я не совсем понял, что произошло в Ичираку, но этот тип по словам Акито вроде как хотел меня отравить! Хотя мне кажется, что он хотел меня угостить, добавив в рамен особую специю! И... Пусть лучше Акито расскажет о том, что произошло, и что он сделал с этим человеком! Кстати, скажи хоть как тебя зовут?! — талант в убеждении у Наруто явно повыше будет, чем у Акито, размахивающего кулаками.

— Я тебе верю. — нужно было продолжать налаживать контакт с этим странным типом, доверие к которому начинало стремительно падать даже у Наруто — одной писклявой нотки в голосе и поведения, как у маленькой фанатки, хватило, чтобы по его спине пробежала дрожь; возможно оттого, что эта ситуация была похожа на ту, на горячих источниках с Сакурой-чан и таким же, но менее самоуверенным фанатом. По крайней мере, "Тефтюни", если это вообще его настоящее имя, не кидался на Наруто и не пытался облизать его лапу, за что уже можно было проявить к нему хоть немного сочувствия и сострадания. — Только скажи мне, почему ты хотел сделать мой рамен... вкуснее без моего ведома? — аккуратно, как можно более добрым голосом подбирался Наруто к сердцу незнакомца, надеясь увидеть его настоящий цвет, узнать, лжет ли он или нет. С каждой проведенной секундой разум блондинчика все больше и больше убеждался в двуличии стоящего перед ним человека, но сердце отказывалось принимать эту практически понятную для всех истину. — Если бы ты просто подошел ко мне и предложил эту специю, то я бы с удовольствием её принял. — стеснительное молчание Тефтюни начало понемногу раздражать и, чтобы не взорваться, Наруто попробовал надломить скорлупку этого грецкого ореха с другой стороны. Безрезультатно, подозреваемый просто мялся и уводил взгляд в сторону. Похоже, для него все было кончено, несмотря на все усилия Наруто.
Какаши-сенсей, закончив все свои дела с какими-то совсем не интересными бумажками, окликнул Наруто, попросив того перестать распинаться перед подозреваемым. Узумаки, тихо вздохнув, сделал два шага назад и вновь оказался у стены, закинув руки за голову и прикрыв глаза — оставалось только ждать... в общем, кого-то нужно было подождать, и этот кто-то вроде как способен сдвинуть это дело с мертвой точки. Может быть этот кто-то — Шикамару?

Спустя некоторое время дверь, ведущая в кабинет Хокаге, отворилась и в помещение вошел — Наруто открыл глаза и оглядел с головы до ног вошедшего — какой-то чудик с очень знакомой рожей, можно сказать, запоминающейся. "— Я его уже точно где-то видел, только вот где..." — к сожалению, человек со шрамом на все лицо не был главным героем и потому он сейчас выполнял самые обычные поручения Какаши-сенсея — прибежать в резиденцию по первому зову, конвоировать подозреваемого в тюрьму, дождаться каких-то там результатов и бла-бла-бла — словом, в очередной раз делать рутинную работу, с которой бы даже Наруто справился сам без особых проблем.
— Я и сам знаю, что мне делать, Какаши-сенсей! К утру следующего дня вам будет предоставлен полный отчет о случившемся и вы увидите, что я был прав! — очень персональные указания Какаши-сенсея к Наруто лишь раззадорили последнего, вновь пробудили в нем желание защитить подозреваемого — не, ну серьезно, Наруто — герой деревни, а ему опять говорят, чтобы он ничего не трогал и ничего не делал. Нужно брать дело в свои руки и самому вытрясти все из этого Тефтюни!

— Прощайте, Какаши-сенсей, слишком не увлекайтесь своими книжками! — попрощавшись с Хокаге, Наруто с очень хитрым выражением лица вышел из кабинета вслед за подозреваемым и его сопровождающим — в голове уже созрел некий план действий и, может быть, он был не самым разумным и безопасным, но... Но зато это был его план, а его планы — самые лучшие.
— С чего начать-то... — заговорил Наруто, когда их небольшая компания вышла из резиденции и по практически пустым улочкам направилась к следственному изолятору. — Я пришел в Ичираку поесть как обычно рамен, встретил там Акито, а затем... — на секунду он задумался о том, стоит ли упоминать некоторые детали, — а затем у нас возникло некоторое, скажем так, недопонимание... — ловя взгляд джонина, направленный на Тефтюни, Наруто чуть отдалился от него и, сложив печать, создал два теневых клона, которые в тот же момент исчезли, оказавшись на крышах и спрятавшись за какими-то блоками от очень грозного взгляда Райдо. Наруто продолжил говорить. — В общем, Акито ушел, а я остался доедать рамен. В один момент Тефтюни мне что-то подлил в рамен, а Акито... Ну, попытался меня защитить и чуть не отправил этого человека на тот свет. А затем мы направились к Какаши-сенсею, чтобы... А, точно, взгляните, у меня остался рамен на моей кофте, может вы что-нибудь увидите... — привлекая внимание охранника и заставляя его повернуться к себе, Наруто вручил ему свою одежду; в это же время клоны, конвоирующие конвой, прыгнули к Тефтюни и, пока Райдо был отвлечен на оригинала, похитили его — один клон схватил подозреваемого и исчез вместе с ним, второй же, заранее превратившийся в Тефтюни, встал на его место. Похищение, будем надеяться, прошло идеально; спустя какое-то время и сам Наруто, опять же выждав удобный момент, подменил себя еще одним клоном и, отдав тому свою любимую кофту, чтобы ту постирали в лаборатории, также исчез и направился на место встречи с другим клоном и Тефтюни. Только одного он не учел — клинок, подаренный Акито, остался у оригинала.

— Теперь, когда мы одни, ты можешь полностью довериться мне и рассказать все-все-все~ — в темном переулке, неподалеку от Ичираку, Наруто и его клон окружили Тефтюни с двух сторон, все сильнее и сильнее напирая на его слабую душонку — допрос Узумаки Наруто начался!

На самом деле вопрос, заданный Наруто, был откровенно говоря глупым — Ино, очевидно, стояла — раз — и оказалась здесь, как и многие шиноби, для участия в церемонии — два. Этого было вполне достаточно для ответа на вопрос, который можно было и не задавать и без которого можно было поприветствовать девушку; но логика Наруто работает немного по другим схемам, возможно, единственным в своем роде — нормальные люди сперва думают, потом говорят; ненормальные сперва говорят, потом думают; Наруто же просто говорит. Так или иначе, девушка услышала его и обернулась, поприветствовав его кивком; но быстро отвечать на его "очень интересный" вопрос она не спешила и, успокаивая его и прося говорить потише, словно он был её маленьким буйным ребенком, что не мог заткнуться в переполненном уставшими людьми автобусе, взяла его за руку и повела за собой. — Чего это я громкий-то? — сконфуженным и недовольным голосом произнес "ребенок" своей "мамочке" на одну единицу громкости ниже; но сопротивляться и упрямиться ей он не стал (хотя так хотелось!) и, издав тихий звук "Э?", он пошел следом за ней — может она там, в конце темной улочки, ему блинчиков испекет, да рамен приготовит?

Все время пути Наруто косо так поглядывал на Ино — её поведение было совсем не понятно ему: он просто подошел, поздоровался, хотел узнать как дела, а она схватила его за руку и, ничего не объясняя, повела его в какой-то темный переулок; она ему хотела показать... какой-то секрет? Или сюрприз? Он ничего не понимал, что происходит, но решил довериться своей подруге. Концом темного переулка был не тупик (Курама тихо выдохнул), а продолжительная парковая площадка, по периметру которой стояли обычные деревянные скамеечки, а за ними невысокие, но приятные на вид, деревья, которые, наверно, привезли и посадили сюда специально для мероприятия и антуражности данного места. На лавочках сидели пары людей или просто парочки, по большей части мальчик с девочкой; Наруто скептическим взглядом посмотрел на это место, на парочки, а затем и на саму Ино, остановившуюся и повернувшуюся к нему — он до сих пор не понимал, зачем они сюда пришли и чего она от него хочет.

— Хмм... — речь Ино была такой же странной и непонятной, как и все её предыдущие действия — она просто осматривалась? "— Не понимаю." — Понятно! — слегка задорным голосом выкрикнул он; на его лице появилась привычная улыбка. — Только зачем ты меня сюда привела? Ты хотела мне показать... это место? — склонив голову на бок и сложив руки на груди, спросил парень, еще раз осмотрев все вокруг — о месте этом он действительно не знал, да и не мог знать в принципе. Но место было симпатичное, да.

Ино опять пошла куда-то вперед и намеком (к счастью, не пальчиком) попросила Наруто следовать за ней; все это было очень странным и подозрительным, скепсис вернулся на лицо Наруто, последовавшего за девушкой; но ненадолго — пожав плечами и еще раз убедившись в том, что он совсем не понимает женщин, он закинул руки за голову и просто шел вперед, разглядывая мило сидящих на скамейках людей и свет фонарей над их головами... Стоп. Парк, вечер, скамьи, фонари, парочки, тишина... "— ЭТО ЧТО, СВИДАНИЕ?!" — ни с того ни с сего лицо приняло выражение... нет, лицо лишилось какого-либо выражения, оставив после себя пустую маску, застывшую во времени и покрытую кучей сползающих капель пота. Шага он не замедлил; Наруто, тихо сглотнув и прищурив глаза, медленно повернулся к Ино — но та была предельно спокойна — и повернулся обратно; должно быть, он ошибся — парень сделал небольшой выдох.

— Ты, наверное, счастлив, Наруто? — или рано еще выдыхать? — Эм... —  Узумаки слегка повернул голову, чтобы девушка оказалась в поле его зрения; договорить она ему не дала, что было очень хорошо, — Девушки не дают проходу, а, признавайся? — еще один вопрос, но существенно раскрывающий предыдущие слова и действия девушки и вносящий некоторую ясность в возникшую ситуацию. — Ааа, ты про это... — он слегка наклонил голову и убрал руки в карманы.

— Ну да, что-то типа того! — выдержав небольшую паузу, продолжил, поднимая свои глаза к девушке и абсолютно пропуская мимо ушей её последнюю фразу. — Они буквально преследуют меня, следят за каждым моим шагом, чтобы встретиться со мной и вручить мне подарок, ха-ха! — чистая улыбка; и это действительно было так, первое время он даже, можно сказать, страдал от того, что не мог спокойно поужинать в Ичираку Рамен, но со временем эта популярности ушла и он более-менее может дышать спокойно. — Это, конечно, очень приятно — получать подарки от них и все такое... Но... — парень на мгновение замолчал, опустив на мгновение глаза. — Нет, ничего, просто это очень непривычно для меня — получать столько внимания и столько подарков! — небольшая пауза. — О, точно, как там Чоджи? Стал еще больше, чем раньше, да?!

Вспышка — враг? — осветила темную аллею и, в частности, двух шиноби, стоящих прямо по её центру; реакция Наруто была практически мгновенной — он сразу же сделал шаг вперед и, заслонив своим телом девушку подобно настоящему герою, встал в боевую стойку, готовый в любой момент встретиться лицом к лицу с какой-то очень яркой техникой противника; его "лайтовое" и добродушное выражение лица также стало более серьезным и решительным. Момент, и враг повторно активировал свою технику, вызывая еще одну вспышку, но уже не такую неожиданную как раньше; Наруто автоматически слегка прищурил свои глаза, пытаясь разглядеть то, что скрыто за этим светом. Но ничего не было — просто две вспышки; нет, еще был чей-то восторженный крик и какие-то красивые радостные речи, разобрать которые Наруто не смог. Мгновение спустя, и от этой хихикающей тени ничего не осталось, лишь тишина. "— Странный шиноби." — только и пронеслось в голове у Наруто с откровенным недоумением на лице. Решив, что тот "шиноби" после своего неудачного "нападения" по-быстрому слинял, Узумаки, расслабив плечи, немного выпрямился и тихо выдохнул накопившееся напряжение — странная угроза миновала. Но Ино, похоже, была другого мнения — её громкий крик разорвал образовавшуюся после вспышек тишину, а сама она чуть не бросилась в погоню, ограничившись лишь драматичным выбросом руки в сторону неизвестного шиноби; если бы её лицо в этот момент более эмоциональным, более трагичным, то Наруто, скорее всего, незамедлительно бы отправился в погоню за человеком, сумевшим довести девушку до такого эмоционального состояния, которая, в свою очередь, довела Наруто до состояния раба одним лишь словом и выражением лица. Но нет, такого не случилось, Узумаки лишь скептично посмотрел на эту не самую удачную актерскую игру, до сих пор не понимая, что же все-таки случилось и к чему были эти визги.

Секундой позже Ино все же объяснила смысл происходящего и на лице Наруто вроде бы показалось что-то типа озарения и просветления, как это обычно бывает после понимания сути всей ситуации и серьезной проблемы, которую вроде бы надо решить... А вроде бы и нет... Так или иначе, но слова Ино не были какими-то убедительными, смысл их, хоть и был понятен, но отчего-то даже не вызвал какого-либо смущения или гнева у Наруто, словно похожая ситуация уже была когда-то с ним и даже не раз.
— Какая разница. — очень спокойно и может даже излишне самоуверенно начал блондин, засунув руки обратно в карманы брюк и пожав плечами. — Множество фанаток делало фотографии со мной или, как они называют... "Сефли", вроде бы, во! Так вот, многие из них делали эти "сефли", но я до сих пор еще не видел ни одной из этих фотографий на газете или где-нибудь еще. К тому же... — склонил голову набок и, слегка приподняв её, закатил зрачки вверх и вбок, к ночному небу и луне. — На второй фотографии я, должно быть, вышел очень круто! Ты же видела, видела эту героическую и боевую позу?! — быстро вытащив руки из кармана и нацепив на лицо свою очень "устрашающую" маску, Наруто слегка присел и вновь попытался изобразить эту стойку; но очевидно, в сравнении с оригиналом это никуда не годилось. — Иииии... Вот так! — удар ладонью в воздух, часть 1, том 5 из путешествий извращенного отшельника — но к удивлению, деревья в аллее даже не покачнулись. — Устрашающе, не так ли?~ Наверно, этот фотограф и сбежал сразу же, как увидел мою стойку, даже не оставил фотографии~ — со сладкой нотой в голосе и хитрой лыбой на лице произнес Узумаки, закинув руки за голову — его, похоже, не особо волновала вся "серьезность" ситуации.

Несмотря на всю суматоху, которую поднял Наруто своим внезапным и, наверно, весьма громким прибытием, медицинский персонал быстро и адекватно отреагировал на появление нового больного, находящегося, очевидно, в очень тяжелом состоянии — старшие медсестры сразу же начали раздавать соответствующие указания своим младшим сестрам и просить всех присутствующих в холле больницы пациентов сохранять спокойствие (не каждый день им приходится видеть горящего человека, все же), а также расступиться и, мягко говоря, не мешаться — последнее было очень важно. Уже через десять секунд в большой спешке прикатилась койка для нового пациента, коего Наруто как можно аккуратнее, словно нежную принцессу, и как можно быстрее положил на чистую простыню. Как только пострадавший был уложен, одна из медсестер "села за руль" койки и практически бегом повела её в свободную палату, следом же за ней поехали и остальные работяги из этого набора лекарей. Наруто, пусть и не принадлежащий к их числу, также побежал вслед за ними, несмотря на возражения какой-то, очевидно, самой старшей и самой маразматичной бой-бабы — он доставил этого умирающего человека и он должен сделать все, чтобы спасти ему жизнь, спасти его душу. Даже если это будет значить, что ему придется перерезать глотку, чтобы он не стал тем чудовищем, нотки которого, пусть и очень слабые, слышал Наруто в лесу.
Персонал действовал очень шустро, как только они въехали в свободную палату, все сразу же начали что-то делать — подключать какие-то датчики, провода, везти капельницу, оказывать первую медицинскую помощь и так далее; Наруто не совсем понимал, что происходит, потому он, осознавая всю серьезность ситуации и свою в данный момент бесполезность, отошел в сторону, одиноко встав в углу и оттуда наблюдая за всей ситуацией, готовый в любое время сделать все, что от него потребуется. Хотелось помочь этому мужчине, сделать хоть что-то, чтобы облегчить его страдания, но он ничего не мог; это убивало и бесило, всегда. Оставалось только ждать, пока кому-нибудь потребуется его мужское и надежное плечо, но сейчас в помещении были одни незнакомые лица, так что... Сжав зубы, он опустил голову и тихо стукнул своим кулаком по стене. Нужно было терпеть.

Знакомый голос, назвавший знакомое имя, заставил Наруто поднять голову и еще раз окинуть взглядом присутствующих — через широкие и узкие спины врачей и медсестер виднелись знакомые розовые пряди и длинные светлые локоны волос; это были Сакура-чан и Ино, Наруто так сильно старался вслушиваться в каждый тяжелый, но в то же время такой слабый вздох умирающего человека, что не заметил, как куноичи оказались здесь, на своем поле битвы. Когда дело казалось медицины, Сакура-чан всегда становилось настолько серьезной — в очередной раз подметил для себя Наруто — насколько это было возможно, в ней просыпалась какая-то неведомая сила, способная подчинить себе что угодно — и сейчас это проявилось в её командном тоне,которым она дала предельно четкие указания своей подруге. Появление этих двоих и этот голос радовали, серьезно, теперь можно немного выдохнуть и довериться им; на напряженном лице Наруто наконец-то появилось что-то вроде облегчения. Он решил подойти чуть ближе, к остальной толпе, которую успешно раскидала Сакура-чан, и лично понаблюдать за процессом лечения больного — не сколько из интереса, сколько из желания самолично убедиться, что с ним все будет в порядке. Стараясь не сильно мешать окружающим, Наруто наконец-то нашел удобную для наблюдения позицию; Сакура-чан окунула свои руки в какую-то жидкость, которая спустя пару секунд словно окутала ладони девушки. Да, Узумаки уже видел это и помнил, что это значило — операция будет очень тяжелой и долгой, возможно, даже еще хуже, чем тогда. Нужно было крепиться и быть готовым просидеть всю ночь, не смыкая глаз ни на секунду и время от времени подтирать лобик врачей, усердно старающихся вытащить с того света мужчину.
Сакура-чан, казалось бы, предельно сконцентрированная на своем деле и не обращающая внимания ни на что вокруг, кроме тела мужчины перед собой, все же каким-то образом заметила Наруто и позвала его к себе, помочь, да заодно рассказать о случившемся; с серьезной миной тот кивнул и поспешно оказался непосредственно возле места проведения операции — он должен был держать ноги. Если все будет точно так же, как и тогда, то этот парень непременно выкарабкается — в это, по крайней мере, верил Наруто.
— Я наткнулся на него в лесу, он уже был в таком состоянии... Нет, — на секунду он задумался, вспоминая всю их встречу целиком и в особенности некоторые детали, в которых он не был уверен, но сказать о них определенно стоило, — он был еще в сознании, но было чувство, будто он... Будто он был не в себе, будто он... боялся самого себя. Я не знаю, как это еще объяснить, но почему-то, глядя на его муки, я почувствовал именно это... — говорить о том, что именно это чувство и было так знакомо самому Наруто, и что именно поэтому он так хотел отчаянно спасти мужчину, не хотелось. — Он пытался сдержать эту боль, но, похоже, переусердствовал и вырубился, после чего я принес его сюда. — рассказ был закончен, но было еще кое-что, о чем Наруто хотел сказать, но не знал, полезная ли будет эта информация или нет, поскольку это были чисто его догадки, основанные лишь на своих ощущениях и интуиции, т.е., основанные ни на чем. И все же он решил, что должен был с ними поделиться этой самой интуицией. — И... Я думаю, что он был шиноби. — ключевое слово "был"; наверно, он уже больше не будет способен, находясь в полной отключке, почувствовать, как к его телу кто-то притрагивается, и отреагировать на это внешнее воздействие.
Операция началась. Каждый был занят своим делом — Наруто и еще пара медиков удерживали мужчину, Ино залечивала повреждения на его теле, а Сакуре-чан как всегда досталось самое сложное — извлекать яд из тела (если это вообще был яд). Обстановка, конечно, была напряженной, но все происходило достаточно гладко — шаг за шагом, мужчине, кажется, становилось легче, а склянка с ядом — полнее и полнее. Да, пока рядом с ним находятся такие высококвалифицированные медики, как Сакура-чан и Ино, все будет хорошо и можно ни о чем не волноваться, любой пострадавший, даже с такими серьезными повреждениями, как у этого мужчины, обязательно...

— Мы не сможем его спасти

Но... Но... Но все ведь было хорошо, так почему же?.. Руки опустились вместе с головой. Почему все должно было закончиться именно так, ведь они приложили все усилия, сделали все, что было в их силах... Взгляд был пустой; Наруто, шокированный и ошеломленный, поднял голову и посмотрел на лицо обреченного; его взгляд был полон умиротворения. — Я... — не спас его. А должен был. Обещал сделать все, чтобы спасти его, и не сделал ничего. И он умер. Печально; сердце, доселе наполненной надеждой и верой в лучшее, окаменело.

Все мы рано или поздно встретимся со смертью, и Наруто прекрасно понимал, что этого никак не избежать; он прекрасно понимал и то, что шиноби встречаются со смертью куда чаще, чем остальные люди; иногда смерть встречает их друзей, и это тоже неизбежно. Он все это прекрасно понимал, он даже проходил через это уже большое количество раз, но почему... ПООЧЕМУ ПО-ПРЕЖНЕМУ ТАК БОЛЬНО?!! ПОЧЕМУ ЧЕЛОВЕК, КОТОРОГО ТЫ ЯКОБЫ СПАС, ВСЕ РАВНО УМЕР?!!
В голове не было никаких мыслей, речь окружающих людей была похожа на жужжание мух; и лишь бесконечный писк прибора, говорящий о смерти пациента, полностью заполнял голову Узумаки. Наверно, этот человек знал, что это было неизбежно, и потому оказался один-одинешенек в том лесу, надеясь никого не обременять своей смертью. Наверно, у него даже и родных нет, которым было бы какое-нибудь до него дело. Прямо как у Наруто в детстве. Но этот озорной мальчуган все же испортил его жизнь, найдя его и предав огласке его тело всему миру; не дал ему упокоиться с миром, в одиночестве, и покрыться мхом, сравняться с землей. Больно.

Люди покидали помещение, но Наруто, по-прежнему стоящий как вкопанный и глядящий в лицо покойника, не обращал на это никакого внимания; нет, здесь больше и говорить было нечего, все и так предельно понятно. Воздух в палате, кажется, стал тяжелым, дышать стало чуть труднее — наверно, помещение наполнилось душой умершего. Неизвестно, как долго бы еще Наруто простоял в таком коматозном состоянии, если бы не услышал от Ино информацию о том, что это далеко не первый такой пострадавший. Далеко не первый труп; Наруто взорвался.
— ТОГДА ПОЧЕМУ МНЕ НИКТО НИЧЕГО НЕ СКАЗАЛ?! ПОЧЕМУ Я ВСЕГДА УЗНАЮ ОБО ВСЕМ ТОЛЬКО В САМЫЙ ПОСЛЕДНИЙ МОМЕНТ, КОГДА УЖЕ НИЧЕГО НЕЛЬЗЯ ИЗМЕНИТЬ?! Когда уже... Когда уже никого нельзя спасти. — с каждым словом гнев Наруто все больше превращался в сожаление, а его тон становился все слабее и слабее; они не были виноваты в произошедшем, и он зря сорвался. Виноват в произошедшем был только он, возможно, если бы он только оказался в больнице быстрее хотя бы на пару минут... И он все равно бы ничего не изменил; медленно развернувшись, с такой же скоростью он подошел к стене и со всей силы ударил по ней кулаком, его нижней частью. Ему нужно было собладать с эмоциями, но он не был в силах сделать этого; ему не стоило бить эту ни в чем не виновную стену, ему стоило дать пощечину себе за свою бесполезность; он уперся головой в стену и закрыл глаза. Стена была предельно холодной, обжигающе ледяной.
Но как бы он сейчас не строил из себя мученика, никто не в силах изменить такую простую истину, что люди умирают, всегда, и вернуть их к жизни не способен никто. Практически никто, но то исключения из правил; Наруто тихо выдохнул и открыл свои глаза. Нужно было собраться, сейчас совсем не время предаваться бичеванию, он все еще был способен спасти других людей — если это был уже второй пациент с такими ожогами, то значит будет и третий. И он его должен обязательно спасти, всех их, до единого. Он должен стать сильнее.

— Так вы тоже это заметили, да? — более серьезным, можно сказать, что даже повзрослевшим голосом произнес юноша, повернувшись к девушкам; его взгляд больше не был полон безысходности и сожаления. — Если я чем-то могу помочь вам, то я полностью в вашем распоряжении. — пусть он и сказал так, но он на самом деле и понятия не имел, что он может сделать для них — да, ожоги были схожи, но что это давало? Или... Нет, быть того не может.

Как и ожидалось, Саске ни на йоту не отступил назад, хладнокровно принимая "вызов" Наруто; по крайней мере, ни в глазах его, ни в речах не было какого-либо волнения или проявления каких-либо эмоций. Впрочем, как и всегда — Саске, похоже, никогда не изменится. К сожалению. Да, это горько осознавать, но их пути уже настолько отдалились друг от друга, что такие случайные встречи уже ничего не изменят, они уже никогда не будут друзьями, как это было раньше. Конечно, изменить очень тонкую, потрепанную и практически оборванную нить, связывающую воедино их судьбы, может только, как бы это банально не звучало, смерть одного из них. И, возможно, это случится сейчас, эта встреча двух старых друзей, что уже ныне являются практически врагами, станет последней.
Решимость Саске отражалась в его хладнокровных черных глазах; Наруто, что также не желал уступать, нет, не мог дать заднюю, встретил его взгляд своим — конечно, его глаза так и не смогли стать тем голубым, лишенным жизни льдом, в них все еще таилось небольшое, но очень яркое тепло, что и не позволяло ему стать такой же безэмоциональной машиной, как его соперник. Как его друг. Как его враг. Хотелось бы, чтобы это тепло являлось надеждой — но та уже давно умерла, и лишь воспоминания о тех былых деньках согревают душу Наруто и не позволяют ему ступить на путь открытой конфронтации с Саске. Интересно, а что он думает по этому поводу, кем для него теперь является Наруто? Простым отголоском прошлого, который необходимо окончательно стереть, или чем-то большим, чем просто бывший партнер по команде? Может сейчас, при встрече с Наруто, в его душу, состоящую из ничего, пробился маленький лучик света? "— А, Саске?.." — нахлынувшие воспоминания о их старой дружбе заставили Наруто потупить свой взгляд, сбежать от этих пустых глаз и, опустив голову, отвернуться от него. Было немного... обидно.
— Почему?.. — сорвалось с языка. Почему все должно было закончиться именно так? — но он не смог полностью сказать то, что хотел, не смог открыть свою душу и стать прежним собой — маленьким озорным юнцом, что всегда раздражал окружающих его людей и кричал на всех подряд. Да, будь он собой, он бы сейчас накричал на Саске, схватил бы его за плечи, начал трясти, выбивать из него всю дурь и пытаться повернуть время вспять — оживить своего друга; но для нынешнего Наруто было уже слишком поздно, он не мог уже выпустить из себя все, что накопилось за эти долгие годы молчания. Слишком поздно, и пора уже бы смириться с этим. Смириться с тем, что Саске уже не является тем человеком, что был раньше — небольшой вдох. Смириться с тем, что Саске уже не является его партнером по команде, в отличие от Какаши-сенсея и Сакуры-чан — парень поднял голову и вполоборота посмотрел на незнакомого человека, стоящего рядом, в глазах уже не было той уверенности и "безразличия", лишь смирение и некоторая напряженность. Смириться с тем, что Саске уже не является больше его другом — Наруто сделал отчетливый шаг вперед, не сводя глаз с лица Учиха; по правой стороне лба стекла небольшая капля пота, кисть правой руки непроизвольно дернулась от напряжения.